Мне посчастливилось познать последний сон разума в 15 лет. Клинической смерти у меня не было, я познал его иначе. Нас, молодых самбистов, выставили против дзюдоистов. Объяснили правила схватки: ноги и руки ломать нельзя, но можно делать удушающие приемы, од­нако способов ухода от удушающих приемов не показали. Меня поймал на удушающий прием мальчишка-дзюдо­ист. Судья, динамовец, как и я, надеялся, что я вырвусь из захвата, поэтому не дал команды отпустить. И я отклю­чился. Сон был долгим, он длился часами. Там были люди, были события, я помню все по сей день. Очнулся я от уда­ра плечом об пол. Сколько времени длился сон? Столько, сколько требуется, чтобы из партера упасть на бок. Одна­ко субъективно он длился долгие часы. Так и уход из жиз­ни. В последние четверть секунды включается виртуаль­ная вечность. Но чтобы она была раем, надо уйти победи­телем, сражаясь и смело глядя смерти в лицо. И неважно, с чем мы сражаемся — с врагом на поле боя или с болез­нью, повторяя: «Я сильнее, чем этот враг! Я одолею эту болезнь! Я — сильный!» Есть еще один момент. Чем меньше мы цепляемся за жизнь, тем больше вероятность ее сохранить. Как говори­ли самураи: «Если стоишь между жизнью и смертью, вы­бирай смерть, тогда сохранишь жизнь».