По этому поводу сразу вспомнился вол­чий стиль боя. Кому хоть раз доводилось ви­деть волчью атаку, тот не забудет этого никог­да. Серый хищник сразу же рвет свою добы­чу, не оставляя ей ни единого шанса на выжи­вание, в отличие от собаки, которая по пре­имуществу борется со своей жертвой, стара­ясь ее прежде всего сбить. Так же и в драке на улице: опытный боец никогда сам не полезет бороться, а будет рвать своего врага с налету, мгновенно меняя позицию, с каждой секундой приближая свою победу. Конечно, действия бойца программируют­ся возрастанием уровня агрессии. В этом нет ничего порочного. Представьте себе хищника, который начнет испытывать к своему конкурен­ту или жертве чувство братской любви и пре­данности. Абсурд. Тогда почему этот абсурд принят многими за главное моральное прави­ло? Несмотря на словоблудие духовников, никто и никогда не отменял закона борьбы за суще­ствование. Так было всегда, в природе выжива­ет сильнейший. А на войне, как и в природе, действуют одни и те же закономерности. Впол­не естественно, что боевой навык воинов древ­ности вышел из практики применения оружия. Таким образом, условия существования и дея­тельности получили свое выражение в стихии рукопашного боя.