Язык жестов — результат развития под­сознания, а вербальный язык — результат раз­вития сознания. Следуя этой логике, закономерно было бы предположить, что "русский язык жестов" дол­жен был начать формироваться раньше русско­го звукового языка. Для того чтобы фиксиро­вать знания посредством языка, должны суще­ствовать система знаков и правила фиксации их в пространстве. То есть, если есть разговор­ный язык, то должна существовать и письмен­ность. Благодаря этому последнему звену воз­можно опредмечивание человеческой речи и ее распредмечивание, то есть чтение информации, оставленной в знаковой символической форме. Если экстраполировать закономерности, рас­крытые нами посредством анализа звуковых знаковых систем, на проблему языка жестов, то мы придем к следующим выводам. 1) Единицей языка движения является жест. 2) В основе жестов лежат детерминирован­ные этническими особенностями образы, свя­занные с психическим складом генерирующего их народа. 3) Четкая последовательность жестов мо­жет быть признана такой же полноценной язы­ковой формой, как и вербальное общение. 4) Язык жестов имеет вполне четкую на­циональную окраску и находит свое выражение в национальных танцевальных традициях.